yulen_ka: (Default)

ФИШКИ, БЫВШИЕ НАМИ

- Ну, она всегда была не от мира сего, эдакая восторженная старая дева. Блаженненькая. Но безобидная, никому никогда не то, что зла, а и неприятности никакой от нее не было. И держалась просто, не скажешь, что сестра принца. И они всегда очень дружили - близнецы все же. Так что совершенно непонятно, что там могло произойти. Может, ссора вышла. Да только, о чем с ней ссориться? И потом, если бы ссора, она бы хоть что-то должна была понять? Так нет, радостная, как всегда, и о брате говорит только с придыханием, а он ее и на порог не пускает. И воля принца всем ясна - не нужно ему, чтобы она жила. Конечно, никому он этого не говорил, но принцу и не надо ничего говорить. Принца все должны без слов понимать, по дыханию, по движению брови. И все поняли.

Жаль ее, непутевую. И где только она умудрилась так пораниться? И загноилось сразу, и воспаление пошло, ишь, горит вся. Конечно, у нас полевые условия, война все же. Но ведь сколько лет уже так живем, и ничего. Двор должен быть при принце, где же ему еще и быть-то, двору. А раз принц на фронте, то и мы с ним. Тем более, фронт уже так давно стоит на месте, позиционная война - вон какие словечки знаем! - так что обжились как-никак. И этикет соблюдаем. Бредит она, бедная, помогите ей, доктор, хоть чем-нибудь. Почему Вы смотрите на меня так странно? Вы - врач, а она - больная, кого же еще просить-то? Ну что ты, честное слово, скажи хоть что-то!

- Что я тебе могу сказать, чего бы ты и сама не знала? Ты же только что все подробненько объяснила сама себе, потому что я все это и без тебя знаю. Ты про желание принца что сказала? Вот-вот. И не таращи на меня глаза. Принц не хочет, чтобы она жила. И ты думаешь, что я пойду против воли Его Высочества? Никто не видел, как принц гневается, именно потому, что даже подумать страшно, что такое может случиться. И я - последний, кто решится на подобный эксперимент, стар я уже для таких передряг. Да что я тебе объясняю-то, ты же сама все понимаешь, нечего дуру из себя корчить.

- Но она же умрет... Фрейлина растерянно посмотрела на врача. Они знали друг друга всю жизнь, доверяли друг другу и обходились без церемоний. Когда-то давным-давно, в жаркой молодости, был у них бурный роман с рецидивами, от него осталось взаимное расположение и понимание. Но то, что он говорил, воспринималось слухом, но в голове укладываться отказывалось.

- Ты что думаешь, мне легко? - врач встал, грузно опершись о подлокотники, и подошел к постели, - я ведь врач, лекарь, будь оно все проклято! Ей уже недолго осталось. Ты права, принца надо поставить в известность. И это придется делать мне...

- Да, Ваше Высочество, температура очень высокая. И рана в плохом состоянии. Мне трудно сказать точно, сколько это еще протянется, но не больше суток.

Лицо принца отвердело, окаменело будто. А в глазах... Уж лучше не смотреть ему в глаза. Завелся. Понять бы, что ему надо.

- Она в сознании? - дышит прерывисто, как гончая.

- Она не в коме, если Вы это имеете в виду. Но бредит почти все время. Что? Я... да, я могу... узнаю... Я смогу предупредить Вас, когда начнется агония...

- Я должен застать ее живой! И в сознании!, - голос дрожит, невозможно видеть его таким.

- Но она... сейчас... Нет? Не сейчас еще? Да, да, Ваше Высочество, я позову Вас.

Выйти скорее на свежий воздух! Душно, дышать нечем. Как же это я сразу не сообразил-то... Теперь понятно... Даже и в голову не приходило, хотя на поверхности лежит. Так это в нас вбито, что и думать не смей... Но мало ли чего не положено быкам... Бедная девочка. Хотя, если это то самое, так кого же еще?... Теперь недолго ждать.

- Не могу я в это поверить, - фрейлина прижала руки к губам.

- И не верь, лучше тебе вообще забыть мои слова. Только сейчас тебе придется за ним сходить, слишком быстро все развивается. Я должен остаться с ней, чтобы она была жива к его приходу.

- Сюда, Ваше Высочество. Осторожно, дверь низкая. Доктор возле нее. Ну конечно, мы уже уходим, оба.

Когда дверь за ними закрылась, он подошел к постели. На него пахнуло жаром.
- Эрна, - позвал он в тоске и ужасе.
Она открыла глаза и улыбнулась: Эрн, милый! Уже пора, да? Ему будто кляп вбили в глотку.
- Все в порядке, родной, все будет хорошо!
- Ты не знаешь, Эрна...
- Все я знаю, - перебила она, - ты что, тоже считаешь меня юродивой? Я все поняла сразу. И все правильно. Тебе действительно нужен Посланец. И кого ты еще можешь послать?!
- Эрна... Ты знаешь? Ты догадалась?
- А что тут догадываться-то? Ты пошел в Храм, разрушенный по указу принца, Храм, от которого и следа не осталось, и никто не знает, где искать этот след, и за поиск казнят на месте согласно тому же указу.
- Но это же не мой указ!
- Конечно, не твой, еще чего. Прадеда нашего. Слишком хорошо им было тогда, вот и отменили варварскую веру и варварские обычаи. А мы живем - хуже некуда, нам только это и остается. Все в порядке, Эрн, у тебя не было выхода. К тому же, мы с тобой поклялись в одиннадцать лет в этом самом несуществующем Храме, да ты все помнишь.

- Эрна... Я пошел в Храм и принес тебя в жертву.
- Ну а я о чем? Хватит, Эрн, у нас почти не осталось времени. Я сделаю все, что нужно.

- Эрна, сестренка! Знаешь, что мучает меня больше всего? Что я прерываю твое земное существование, даже не дав тебе шанс найти... И обрекаю тебя на новые скитания.
Она неожиданно рассмеялась: нет, Эрн, вот в этом ты ошибся!
- Что? У тебя есть мужчина?
- Нет. Уже нет. Но был. Нашелся один, который позарился на старую деву. Это как раз в тот день было, когда ты в Храм ходил, только утром. Я шла через рощу, а он набросился на меня, из-за дерева выскочил. Простой солдат, грязный, оборванный. Нет, ты не сможешь ему отомстить. Его убили в тот же день, в сражении. Но он и есть моя Пара. Так что мне не придется больше искать вслепую. И не смотри на меня так, Эрн. Я прекрасно знаю, что людям не дано знать, кто Пара, а кто нет. Но неужели ты не понимаешь, что сам наделил меня правами, которых нет у других? Что человеку, которого приносят в жертву, что-то дается взамен? Так что пьяный насильник и был тем самым. И он ждет меня. Не веришь?

- Верю... Трудно поверить, и противится все во мне этой вере... Уж больно неприглядно. Нет, я дурак! Я забываю, что мерки-то совсем другие! И я счастлив за тебя. Но только ты сперва выполни мое поручение и вернись, а уж потом иди к нему, хорошо? Я буду ждать тебя, Эрна, как я буду ждать!

- Да... Сейчас... Кажется, уже. Держи меня за руку. Я дам тебе знак, когда. Ты помнишь все, что должен сказать? Не опоздай. Нет, подожди... Давай!...

Прямо в ухо шепотом прокричал он давно выученную фразу - Послание. Показалось ему, что она кивнула в ответ? Уже некого спросить.

Он резко распахнул дверь в прихожую. Они встали испуганно. - Позаботьтесь о похоронах особы королевской крови. И вышел.

Он уже отчаялся ждать, когда она появилась. Он уже решил, что она умерла до того, как он успел сказать. Что жертву отвергли. Что ей не удалось. Но она пришла. Это случилось во время совещания в штабе армии. Обсуждалась предстоящая сверхсекретная операция. Он вдруг почти ослеп от нестерпимого блеска. Она была в белом, со светящимся жезлом в руке. И радужный кокон вокруг.

- Выйдите все немедленно, - выкрикнул он. Они ничего не поняли, но взглянув на него, испугались и потянулись к выходу, обтекая ее - невидимую для них - со всех сторон. Наконец, дверь закрылась.
- Мы не одни, - сказала она. Он обернулся беспомощно. Никого не было.
- Шпион, в углу, за портьерой. В шкафу, наверху.
Он прошел в угол, отдернул портьеру и встретил безумный взгляд мгновенно округлившихся глаз. Придвинул стул, встал, вцепился в ворот, сдернул. Проволок упирающееся тело к двери, распахнул ее, и со словами: шпион, допросить!, вышвырнул в потрясенную толпу. Захлопнул дверь, вдохнул. Зажмурился, выдохнул. Открыл глаза. Повернулся медленно, и обреченно шагнул навстречу ждущему его беспощадному сиянию.


 

11 августа 1999 года.

 

yulen_ka: (Default)

ТРАЕКТОРИЯ ПОЛЕТА ЩЕПКИ

Я сказал - вырубить, значит, вырубить! Ну и что, что Вековечный лес! Я же не весь лес вырубаю, а одну делянку! Леса во-о-он сколько! А моему войску негде маневры проводить. Плац нужен! Король я или не король?! Ну и что, что войны нет? И слава Богу, что нет. Для того и учения, чтобы не было! Всё. Я сказал!

Так это и началось. Уперся, как баран: я король, что хочу, то и делаю! И вырубили. А назавтра засохли все поля и сады в моем королевстве. И весь урожай пропал вчистую. Ну, тут-то ума у меня хватило - сам заварил, сам и расхлебывай. Выходило мне ехать к Колдунье в Зеленую Башню грехи замаливать. Превратит она меня в жабу или крысу какую - и поделом. Впрочем, это лучше, чем косые взгляды моих подданных, мол, мы же говорили! предупреждали! Ну и ладно, ладно, я уже согласился, что сам дурак, я уже еду. Нет, не надо мне никакого войска. И советников не надо. И слуг. Я - один, понятно? Да! Я!! Еду!!! К Колдунье!!!! Один!!!!! Всё, отстали, я сказал!

Черт ее знает, где она, эта Зеленая Башня. Где-то в лесу. А ветки по морде хлещут - нечего было деревья рубить. И правда, нечего. Но мы же все задним умом сильны, теперь бы не рубил. Так я от ответа не уклоняюсь, за наказанием и еду, пропустите. Пропускают. Нехотя, в последний момент размыкаются ветки, каждый раз стегнув по лицу. А за спиной смыкаются непроходимо, назад дороги нет. Да я и не собираюсь назад. Мне бы вперед живым добраться, на кой лад вашей хозяйке дохлая жаба или крыса? Сообразили. Бить - бьют, но не чтобы искалечить, а для унижения. Это пожалуйста. Я уже внизу - ниже некуда.

А вот и Башня. Внезапно возникла. Вхожу. Пусто. Но знаю, что смотрят. Прости меня, Волшебница, - говорю и кланяюсь, - виноват я, нелегкая попутала, пришел принять кару. Делай со мной, что хочешь, но народ пощади, он-то ни при чем, не оставляй умирать с голоду стариков и младенцев. Да и всех остальных.

Она стоит передо мной, взявшись невесть откуда - невысокая, в зеленом платье до пят, в зеленом плаще поверх платья, серьги изумрудные, и глаза изумрудные, невероятные эти глаза, которые свели меня с ума, когда я их впервые увидел, так и пошел за ней следом, как слепой... Что это я! Я же ее никогда не встречал раньше! Почему же мне кажется...

Да, Волшебница, я знаю, моя вина. Да, я готов искупить. Да, иду. Засадить делянку? Этими саженцами? Да конечно... Но только ты учти, умру я на этом поле, огромное оно, не успею всё засадить. Не умелый я, король ведь, а не лесник, плохо нас учат, всё воевать больше. Ну да, вырубать - не сажать, ты права. Кстати, рубили тоже другие, я приказы отдавал. Но я не к тому, чтоб пощады просить, ты не поняла. Я к тому, что если помру я (а это как пить дать!) посреди этой пустоши, то ты зачти сколько есть и верни еду моему народу, хорошо? Ну и ладушки, я пошел копать.

Жарко как. Спину ломит - не разогнуться. И не надо разгибаться, мы на карачках. Сколько еще осталось - это глупый вопрос, всё осталось. Сколько пройдено - всё мое. То есть, ее, Колдуньи. Или чье? Что-то я нить теряю. А зеленеет довольно много уже позади, неужели это я успел? Вон как взялось! Ясное дело - волшебство. Руки только лопату не держат, подлые. Ничего, я ногтями, пусть ломаются. А волосы у нее каштановые, как кора дерева, а кожа у нее, как лепестки, а родинка под левой грудью... Стоп! Откуда мне про ее родинки знать? Но знаю откуда-то. И саму эту грудь знаю безо всякой одежды, и всё остальное. Но я же ее не видел никогда! Не видел. Никогда. Но - знаю. Путается всё в мозгах, туман какой-то наплывает. И я в этом тумане плыву...

Он проснулся. Черт, что за сон! Приподнялся, посмотрел на светящийся циферблат. Ночь еще. Придвинулся, прижался к горячему со сна, родному телу жены. Любимая моя! Вон какой ты мне приснилась - Колдуньей. Колдунья и есть! Глаза эти невозможные - увидел и пошел, как привязанный, чуть под автобус не попал. И родинка под левой грудью тоже есть. Сейчас я ее поцелую, эту родинку. Ты спи, я тихонько. Спи, радость моя. Спи, листочек мой, я осторожно, я... И уже почти за самой гранью, проваливаясь в блаженное сияние, я понял, что никогда бы с этим полем не справился, даже ползком. Помогла, пожалела...

Яркий луч, ткнув в лицо, разбудил его. Свет был зеленым, как ее глаза, потому что пробивался сквозь сплошной купол из листьев. Ничего себе лес вымахал! Это за ночь-то! Она пошевелилась, просыпаясь, и он поцеловал ее зажмуренные веки. Они лежали прямо на земле в волшебном лесу, который он посадил, а она вырастила. Какое счастье, - сказала она, не открывая глаз, - что ты додумался вырубить ту делянку, иначе, как бы мы встретились в этом мире? А что там сейчас? - спросил я. Лес, такой же, как тут, - ответила она. Но как же мои солдаты?! - дернулся я. Лежи спокойно, - засмеялась моя Колдунья, - ничего с ними не случилось, пришлось им протискиваться между деревьями, только и всего. А сады? А поля? Зеленеют, колосятся - что им сделается! А тот, второй мир - это правда? А ты как думаешь? Думаю, что правда. А есть и другие? Есть. И всюду нам надо найти друг друга. Сколько же еще лесов мне сажать, - ужаснулся я, улыбаясь. Ну, не всегда леса, а задачки? Я вспомнил, сколько задачек пришлось перерешать, потому что из-за меня у нее не оставалось времени на домашние задания. Перетерплю уж как-нибудь, - вздохнул я, - лишь бы тебе не пришлось мучиться. Каждый должен платить, - спокойно сказала она, - всегда, разве ты не знаешь? Тут до меня дошло, как она платила в том мире, и я мгновенно окоченел. Я не хочу, чтобы тебе было больно! - закричал я, - я не хочу, чтобы тебе было плохо! Мне хорошо, - прошептала она, -  любимый мой, счастье мое, мне хорошо во всех мирах, в которых мы уже вместе...

 

8 августа 1999 года.


yulen_ka: (июль 2009)

Я несколько раз рассказывала вам тут о своих снах, в постах под тэгом "Удивительное рядом": вот тут, тут и тут.
Но есть еще несколько старых давних снов, которые я записала под давлением Эли, не дававшего мне покоя. Я иногда давала на них кое-кому ссылки, но записи эти лежат на не очень удобном ресурсе, которым я уже давно не имею возможности управлять, к тому же на том сайте несколько прихотливые и не всеми читаемые кодировки. Поэтому я подумала попробовать запостить кое-что сюда, вдруг кого-то они заинтересуют.
Для пробы начну вот с этого, больше чем 12-летней давности сна. Он был, как это обычно у меня в подобных случаях, очень ярок и четок. Я ничего не придумывала и не додумывала, просто записала все, как было, прибавив в конце стихотворение, написанное отдельно, и к этому сну прямого отношения не имеющее, но очень перекликающееся с ним по сути. Если это кого-нибудь заинтересует, то может быть выложу потом и другие, а если нет (что вероятнее всего), то нет. Итак:

Реана )

Сон

Sep. 19th, 2010 05:44 pm
yulen_ka: (июль 2009)

Этот сон приснился мне в ночь на 5-ое сентября. Был он удивительно яркий и детальный, визуальный очень. Этот пейзаж у меня до сих пор перед глазами стоит. Даже трудно сказать, на что он похож. И все диалоги запомнились, слишком уж сочно оно было. Я записала практически дословно, даже приглаживать не надо было.
Странный такой мир, совсем не похожий на наш. Дело не в пейзаже, наверняка у нас тоже где-нибудь подобное найти можно, а в самом мироустройстве. Я ничего про него не знаю, кроме того, что видела в этом сне и что там происходило в тот момент, а о том, что за кадром, могу только догадываться.

Я решила запостить этот рассказ сегодня в качестве подарка Эли, потому что он-то это прочитал сразу еще тогда, ему очень понравилось, и он просил, чтобы я это здесь напечатала, но перед Йом Кипуром было не в тему. Так что:

Сон )

 


yulen_ka: (июль 2009)

Помните про историю с кофейником из цикла "Удивительное рядом"?
У меня есть две самые близкие институтские подруги - Ира и Женя. Мы очень дружили, но в 74-ом я уехала в Израиль, потом в 76-ом Женя уехала в Америку. Ира приехала в Израиль уже в 90-х. Женя периодически приезжает в Израиль, и мы обязательно встречаемся. Сегодня это как раз и произошло.
Сидим мы у меня дома, я подаю чай и неожиданно вспоминаю про ту историю. "Девчонки, - говорю я, - помните сервиз, который наша группа подарила мне на свадьбу?" - "Еще бы, - хором отвечают они, - это же мы вдвоем его покупали!". - "А гравировку помните", - осторожно спрашиваю я. "Конечно! На блюде была надпись и на кофейнике". А Ира добавляет горделиво: "Это я тогда к граверу ходила!".
И тогда я торжественно рассказываю про то происшествие (рассказываю дважды, на двух языках, потому что Гиора, муж Женьки, не знает русского, его родной язык иврит, которого не знает Женя). И торжественно предъявляю кофейник. Ошеломление и оторопь на их лицах идентичны тому, что было нарисовано на моей физиономии в тот момент, когда я тогда обнаружила отсутствие надписи. "Но как же так... ведь мы же сами!... ведь мы прекрасно помним... ведь я сама у гравера заказывала!... и следов никаких, а все крапинки на месте, ничего не стерлось!"
Так что я сегодня как будто снова пережила ту историю. С почти той же остротой ощущения ее невероятности. Не могла не поделиться с вами.
yulen_ka: (июль 2009)
Жизнь, как известно, прекрасна и удивительна, в чем мы иногда имеем возможность убедиться. В смысле - иногда в прекрасном, иногда в удивительном. Позавчера у меня была приятная возможность совместить обе эти стороны существования.
Сперва о приятном: была я в гостях у [livejournal.com profile] maarbolet. Вкусно ела, вкусно трепалась, вкусно любовалась бесподобной и невообразимо прекрасной Боней (об этом отдельно), и вообще вкусно общалась с вышеупомянутой [livejournal.com profile] maarbolet и ее замечательным мужем. А теперь об удивительном.

про удивительное, которое рядом )

Кросс в [livejournal.com profile] chudesnik.
yulen_ka: (Венеция от пана Зюзи)

Главное - выбрать правильного собеседника!
А что - Яакову можно, Гидъону можно, а нам разве нельзя? Еще как можно!
(рассказ об этом происшествии Исраэль ([livejournal.com profile] yasha_el) поместил и в [livejournal.com profile] chudesnik - вот здесь)
yulen_ka: (Венеция от пана Зюзи)

 Ладно, не буду ждать вечера, а выложу окончание прямо сейчас, до ухода на работу.
То, что написано здесь, доснилось уже назавтра, в ночь на 30 марта. Напоминаю, что самый конец (не весь этот пост, а конец его) я додумала, поскольку дальше "сериал" перестали показывать, а так и не узнать, что там было, стало безумно жалко.

Начало здесь.
Продолжение здесь.


 

окончание )
 
Видя, что Рен улыбаясь благодарит всех, Виана последовала его примеру. Так они медленно двигались по лесу, пока не дошли до окруженной высокими деревьями лужайки. Она была покрыта сплошным ковром мягкой высокой травы, сбоку бил родник, образуя ручеек. «Ну вот тут будет, пожалуй, в самый раз», - удовлетворенно сказал Рен, и попросил, перекрывая крики: «Соорудите нам дом, пожалуйста!». И тут же стоящие с краю деревья сплелись ветвями, образовав шалаш. Все снова взревели от восторга. Виана испугалась. «Они что, так и будут тут смотреть на нас?», - в ужасе прошептала она мужу. «Что вы! Как вы могли подумать о нас такое!, - взвизгнули деревья, а птицы и звери горестно завыли, - неужели вы думаете, что мы столь неучтивы и бестактны, что способны подглядывать!». Горе их было неподдельно. «Разумеется, мы немедленно уберемся отсюда, и вы останетесь совершенно одни! Мы только хотели выразить вам свою радость и поздравить!... Ах! Ах! Как ужасно!» Виана почувствовала глубокое раскаяние и принялась испуганно переубеждать всех и извиняться, но толпа мгновенно растаяла, птицы улетели, деревья замолчали и не двигались. «Я их обидела, - она растроенно повернулась к мужу, - что же делать?», но он смеялся: «Ничего, это пойдет им на пользу, слишком уж они перевозбудились». Он притянул ее к себе. «Но деревья и трава остались», - попыталась отстраниться она. «Не бойся, сейчас это обычные деревья и трава, лес увел свое сознание далеко отсюда» - «Ты в этом уверен?» - «Ну конечно уверен, это же мой Лагар!» «Да, - подумала она, - это его волшебный мир, и он им управляет», и добавила вслух: «И я тоже твоя». – «Ты моя, - он обнял ее, - но ты-то как раз непредсказуемее и волшебнее всего волшебства Лагара!»

 
Несколько дней они не выходили за пределы своей лужайки, поглощенные друг другом. Родник обеспечивал их водой, плоды деревьев пищей. Солнце согревало их, лес давал прохладу. Никого не было ни видно ни слышно, ничто не нарушало их покой.
 
«Рен, - сказала вдруг Виана, - ты сказал, что люди после свадьбы уходят в Лагар, чтобы получить Силу и начать делиться ею с окружающим миром» - «Ну да, - ответил он, - мы этим тут и заняты» - «Правда?, - рассмеялась она, - а мне казалось, что мы занимаемся совсем другим» - «А это взаимосвязано, разве ты не понимаешь? Мы становимся единым целым, с едиными чувствами, едиными желаниями, с единым ритмом. И когда мы ощутим себя одним, и мир привыкнет воспринимать нас как целое, тогда мы сможем начать управлять им – не как два раздельных элемента, а как один слаженный». «А ведь это верно, - подумала она, - уже даже за эти несколько дней мы стали воспринимать чувства и мысли друг друга, а ведь это только начало. Впереди вечность, и Рен всегда будет рядом, и это и называется словом семья. Какое счастье!»
Понемногу Рен стал показывать Виане мир Лагара вне их лужайки. Все живое поначалу напряженно молчало при их приближении, Рен только посмеивался, но Виана не могла смириться с мыслью, что ее боятся. Она ласково и терпеливо упрашивала и убеждала, и наконец все оттаяли, и она подружилась с деревьями и цветами, птицами и зверями, с бабочками, пчелами и жучками. Побывали они и на морском берегу, где волны пели свои героические гимны, а скалы им подпевали. Но из всех путешествий они всегда возвращались в свой, ставший им домом шалаш.
 
Как-то рано утром, когда Рен еще спал, Виана села на лужайке, расправив подол своего платья. Она решилась, наконец, попробовать то, о чем мечтала несколько дней, не признаваясь даже мужу – ведь ясно было, что шансов на успех практически нет, но что-то внутри нее требовало, настаивало на своем. Она погладила ткань платья, потом приподняла руки, закрыла глаза и представила себе, как сажает в ткань семечко, как оно прорастает, согретое теплом ее ладоней, заменяющих солнце. Вот уже тоненький стебелек тянется вверх вдоль нитей основы, и на нем образуется корона цветка. Тугие лепестки наливаются цветом, трепещут, клейкие листочки рвутся ввысь. Еще мгновение, и цветок распускается, он живет – там, внутри платья... Она так явственно представляла себе, как это происходит, и так страшилась посмотреть, боясь разочарования. Наконец, вздохнув глубоко, резко убрала руки и открыла глаза. Цветок изящно повернул головку и приветственно пошевелил лепестками. Она не верила своим глазам: он жил внутри ткани, и при этом был объемным и настоящим. Виана дотронулась до венчика, тот был упругим и нежным, отличаясь на ощупь от окружавшей его ткани. Чудо свершилось. Она опять закрыла глаза, переместив руки, и снова начала тот же процесс: семечко, стебелек, листочки, цветок. И еще, и еще. В очередной раз отводя руки от новорожденного растения, она услышала изумленный вскрик у себя за спиной. Рен потрясенно смотрел на нее во все глаза, не в силах вымолвить ни слова. «Видишь, они живые», - счастливо выдохнула она. «Ты... ты смогла... еще до собственного Лагара...», - прошептал он благоговейно.
 
За несколько остававшихся до конца месяца дней Виана расписала живыми цветами все взятые с собой платья и все рубашки Рена. Больше всего она боялась, что вне Лагара ее цветы не смогут жить и исчезнут, или превратятся в обычный рисунок. Она убеждала себя и в том, что это ее умение конечно же пропадет в Эшене, по крайней мере до тех пор, пока не пройдут триста дней. В конце концов до этого момента оставалось совсем немного времени.
И вот наступил час возвращения. Звери и птицы провожали их до границы, деревья махали ветвями, в ожидании новой встречи. В Эшене была ночь, они вошли в дом, Рен протянул руку к камину, и в нем весело загорелся огонь. Виана со страхом взглянула на свое платье – цветы на нем удивленно повернули головки к свету: они жили! «Я постараюсь вырастить их и здесь, - сказала она себе, - завтра не выйдет, завтра праздник нашего возвращения, но вот послезавтра...». Рену она не решилась рассказать о своих планах и сомнениях.
 
Утром ворота Руадена вновь остались закрытыми для пришельцев извне. Улицы были полны радостными людьми, празднующими рождение новой семьи. То и дело в небо взлетали то огненные драконы, то диковинные звери, рассыпающиеся над толпой конфетти и конфетами на радость многочисленной эшенской ребятне. Опять ломились столы, звенела музыка и смех. Над головами новобрачных уверенно лучилась полная радуга. Все восхищались живыми цветами на их одежде и спрашивали Рена, как ему удалось такое волшебство, но Рен гордо и радостно объяснял, что он к этому чуду не причастен. Женщины восхищенно ахали, а во взглядах мужчин Виана видела уважение. Она стала своей в городе, и это наполняло ее радостью и покоем. «Завтра я попробую», - повторяла она про себя.
 
Но назавтра оказалось, что еда в доме кончилась. Принесенных из Лагара фруктов едва хватило на завтрак. Можно было, конечно, пообедать в городе, но пришла пора становиться хозяйкой. Поскольку Виана пока еще не умела самостоятельно отыскивать пути между Эшеном и Руаденом, где находились все магазины и рынок, они отправились за покупками вдвоем. Кроме того Виане хотелось немного украсить дом: сшить занавески и покрывала, да и для ее будущих экспериментов нужна была ткань, поэтому они заглянули и в соответствующие лавки. Со всеми покупками они вернулись домой, и Виана решительно принялась за готовку. «Вот так рутина и быт засасывают и топят все мечты о творчестве», - уныло сказал ей внутренний голос. «Надо уметь отделить первоочередное от второстепенного, - ответила она ему, - для меня важнее всего, чтобы в доме был обед и уют. Ведь мы – семья, и должны быть одним целым и вдвоем управлять миром, и тогда и только тогда у каждого из нас будет возможность заниматься собственным творчеством». Голос заткнулся, не сумев возразить, и она ехидно показала ему язык.
Обед имел шумный успех. Раскрасневшаяся Виана скромно принимала восторженные комплименты мужа, но и сама чувствовала, что получилось вкусно. Потом Рен поднялся в мастерскую, а она, взяв из шкафа очередное платье, примостилась у камина. «Все выйдет!», - сказала она себе, закрывая глаза и пытаясь сосредоточиться. Зернышко, стебелек, листочки, лепестки... цветок раскрывается, поворачивает головку... Она открыла глаза – так и было: цветок смотрел на нее неуверенно покачиваясь. «Рен, - закричала она, взбегая по лестнице, - смотри, тут я тоже могу!» Он крепко обнял ее: «Я так и думал, что ты попробуешь, специально ушел, чтобы не мешать тебе. Я знал, что все получится, иначе и быть не могло».
 
Через короткое время Виана стала очень популярна среди женщин Эшена. Многим хотелось украсить платья цветами, росшими прямо внутри ткани, но при этом объемными, живыми и переменчивыми. Да и мужчины не гнушались новой модой. Пока что она работала дома, но после все приближающегося окончания трехсот дней планировала открыть мастерскую в Руадене, как и мечтала когда-то. Деньги в городе использовались только в расчетах с приезжими, в местной же экономике разменной монетой была так называемая энергетическая единица. Этой единицей измерялась для покупателя - необходимость приобретаемого предмета, а для продавца - затрата вложенного труда. По этой шкале картины Рена, например, ценились очень высоко. Теперь и Виана с гордостью вносила свой весомый вклад в семейный бюджет.
 
Однако самым сногсшибательным успехом ее цветы пользовались у младшего поколения. У эшенцев были свои традиции заведения потомства, связанные с бесконечной вечностью жизни. Молодые семьи в начале пути с этим не торопились, предпочитая сперва навеки притереться друг к другу, тем более, что случайностей быть не могло: ребенок у владельцев доли в Лагаре мог появиться только в результате обоюдного согласия и решения родителей. Через несколько лет рождался первенец. Поскольку считалось, что ребенку нехорошо расти одному, второго обычно рожали через два-три года после первого. Потом их заботливо и нежно растили. Когда дети уже были взрослыми, заводили третьего, а потом и четвертого - с тем же разрывом в пару лет, чтобы и этим малышам не было скучно. Так и рожали парами каждые двадцать-двадцать пять лет. Ясно, что через несколько столетий у старших детей уже было свое многочисленное потомство. Было бы смешно объявлять новорожденного чьим-то двоюродным пра-прадедушкой, да и выяснение степеней родства при подобной плодовитости всех поколений было бы крайне затруднительным. Поэтому поступали просто: всех родных братьев и сестер так и называли братьями и сестрами, а всех прочих – тех, кого во внешнем мире именовали дядями, кузенами и племянниками - звали братьями (сестрами) рода. Соответственно, родители назывались отцом и матерью, а прямые прародители – дедушки с бабушками и всевозможные пра – именовались отцами и матерями рода, а внуки и правнуки были детьми рода. Родственные связи были очень сильны. Однако, при бесконечной рождаемости, размеры самого безразмерного города не могли вместить всех, поэтому люди часто переселялись в новые города, связанные между собою общим Лагаром. Выход в общий Лагар лежал через личный Лагар каждого, и именно там и происходили всеобщие встречи. Раз в году Руаден, как и Эшен, на одну ночь полностью пустел. Находившиеся в нем приезжие ничего не чувствовали, они спали в своих постелях, а если кому и приходило в голову прогуляться ночью, то зрелище спящего пустого города не могло никого удивить. Утром все возвращалось на свои места, и чужим и невдомек было, что за время прошедшей ночи хозяева города прожили безразмерное число дней и ночей – ровно столько, чтобы хватило для встречи со всеми, с кем хотелось и необходимо было пообщаться, в каких бы мирах и городах они ни жили. В предыдущий раз такая встреча состоялась  уже тогда, когда Виана жила в городе, незадолго до ее знакомства с Реном, который тогда виделся со своими родителями, уже около века живущими на другом конце вселенной – и при этом в соседнем уголке Лагара.
 
Чем ближе подходила трехсотдневная дата, тем тревожнее становилось Виане. Она снова и снова расспрашивала о том, как происходит переход, у Тамны – родственницы Рена, молоденькой хохотушки, когда-то так же, как и она, пришедшей в город. «Это неприятно, - признавалась та, - тебя как будто разбирают на части, а потом собирают снова». – «Больно?» - «Больно тоже, но даже не это главное - как-то муторно. Но это только одни сутки, двадцать четыре часа, потом все проходит, и неприятное забывается. Знаешь, это как роды у женщин во внешнем мире: очень больно и тяжело, и кажется – никогда больше, но вот ребенок рождается, и все забыто, и через несколько лет женщина радостно снова идет на муки» - «А разве тут, в Эшене не больно рожать?» - «Что ты!, - ужасается Тамна, - если бы было больно, разве такая трусиха, как я, решилась бы родить две дюжины детей, и вот теперь снова», - она смущенно и горделиво гладит вновь округлившийся живот. «Тем более, что рожают не в Эшене, а в Лагаре, а там вообще никакой боли быть не может». – «Сколько лет ты уже тут, Тамна?» - «Погоди, сейчас соображу. Первенцу моему скоро двести девяносто восемь исполнится, значит триста девять уже с нашей свадьбы и скоро триста десять, как я тут» - «И с тех пор ты никогда больше не бывала во внешнем мире?» - «Почему это не бывала? Бывала. Я сперва тоже подумала, что слова Стража "никогда не уйдешь отсюда" означают запрет. Но когда я это высказала своему Келу, он очень удивился, что я не понимаю разницы между словами уйти и выйти. Уходят навсегда, а выходят на время. Навсегда никому бы и в голову не пришло, а на время – почему нет. И мы с ним тут же отправились на мою родину. Только зря я это затеяла тогда. Прошло уже лет шестьдесят, с тех пор, как я ушла. Все мои знакомые или умерли или так постарели, что не узнали меня. Все там изменилось до неузнаваемости, я была чужой, и мы поспешили домой. Так что если решишься, не тяни долго: тут время течет незаметно, потому что не играет особой роли, а там все по-другому. Только не вздумай выходить сейчас, пока триста дней не прошли: Страж это расценит как отказ, и больше ты никогда не найдешь дорогу в Руаден!» - «А как тебя приняли родные Кела?» - «Они были счастливы. Ведь ты представь, что было бы с ним, если бы я не пришла сюда - раз уж так получилось, что мы с ним предназначены друг для друга! Я-то там, вовне, вышла бы за кого-нибудь замуж, быстро поняла бы свою ошибку, но там многие так живут, ничего уникального в этом нет, да и жизнь коротка, недолго мучиться. А в Эшене никакой компромисс невозможен – свою пару ищут годами и веками. Вот и твоему Рену повезло – ему всего-то сто сорок семь, а ты уже нашлась. Кел меня дольше ждал».
Дома Виана спросила Рена, бывал ли он вне стен Руадена. «Конечно бывал, - ответил тот, - меня всегда интересовало, как живут люди, выбравшие смертный путь» - «Выбравшие?, - изумилась она, - разве от их выбора что-то зависит?» - «Ну конечно! Каждый сам выбирает. На самом деле, и то и другое очень похоже, только мы предпочли учиться и меняться постепенно, в рамках одной судьбы, используя накопленный опыт, а они меняют судьбы и характеры, каждый раз начиная с чистого листа. Цель все равно одна – достичь совершенства, просто способы немного отличаются».
 
«Разбирают на части, а потом собирают снова» - эти слова Тамны крутились в голове у Вианы, пугая и не давая покоя. Она не хотела волновать Рена, который и так очень переживал за нее. И пошла к тому единственному, кому не опасалась доверить свои страхи. «Не бойся» - с мягкой уверенностью сказал ей Страж. Но она все равно боялась.
 «Не вздумай ничего есть, и не вставай с постели, - наставляла ее Тамна, - ты во сколько сюда пришла?» - «Около полудня» - «Ну вот тогда и начнется»
Наконец этот день настал. Она лежала в постели, Рен сидел рядом, гладя ее руки, и не находя себе места от беспокойства, так что ей хотелось его утешить. Солнце взошло на середину неба: полдень. Вдруг у нее закружилась голова, она попыталась что-то сказать, но тут же уплыла в никуда.
Когда она открыла глаза, солнце по-прежнему стояло в зените. Рен сидел рядом, тревожно всматриваясь в ее лицо. «Вот ты и проснулась!», - воскликнул он с радостным облегчением. «А сколько времени я спала?» - «Ровно сутки!» - «Как!.. ты хочешь сказать, что все уже прошло?» - «Ну конечно!» - «Но я же не чувствую никаких изменений, может быть ничего не получилось!» Он провел рукой над ее телом: «Ты стала совсем другая. Все получилось, не сомневайся. Просто ты все проспала». Его глаза сияли. «Это Страж, - догадалась она, - он дал мне наркоз» - «Дал – что?», - нахмурился Рен. «Наркоз, обезболивающее, - пояснила Виана, - у нас так врачи поступают перед болезненной операцией, чтобы пациент ничего не чувствовал». Она расказала мужу про свой разговор со Стражем. «Я должна его поблагодарить. Ой, а как же мой Лагар? Как я его найду? И когда?» - «Это может случиться прямо сейчас, а может и немного позже. Можно попробовать поискать». Она резко вскочила: «Сейчас же! Немедленно!», но наткнулась на его непреклонный взгляд: «Сначала ты поешь, - сказал он категорическим, не терпящим возражения тоном, - превращение требует огромной энергии, а ты и так-то не ела больше суток».
Вдруг она заметила мольберт, стоявший у кровати. На мольберте билась неистовая и огромная, не вмещающаяся в рамки картины стихия, обжигая яростью и обволакивая нежностью. Она властно притягивала к себе и преклоняла колени с покорностью, подчиняла и подчинялась, опаляла неумолимым, прерывающим дыхание жаром и овевала ласковым ветерком блаженного покоя. «Что это?» - онемев прошептала Виана. «Моя любовь к тебе, - ответил Рен, - я рисовал это, пока ты спала».
 
Рен был прав: она почувствовала, что зверски проголодалась. Он притащил кучу еды, стал кормить ее с ложечки, и любовь, бушевавшая на картине, светилась счастьем в его глазах. Потом они вышли в сад. «Закрой глаза, - велел он, - и ни в коем случае не открывай, пока я не скажу». Она зажмурилась, и тогда он взял ее за плечи и стал крутить в разные стороны, пока она совершенно не потеряла чувства направления. «А теперь прислушайся к себе, и если почувствуешь зов, то иди, не раскрывая глаз, не бойся, я тебя держу». Она почти мгновенно ощутила горячую точку, влекущую к себе, и осторожно пошла вперед, Рен придерживал ее за плечи. Становилось все теплее, тянуло какими-то неведомыми сладкими ароматами, и тут он сказал: «Открой глаза!». Они стояли перед озером, в котором плавали гигантские водяные лилии. По берегу стелился ковер цветов самых невероятных оттенков, дальше высились деревья, покрытые цветочными гроздьями. «Мой Лагар, - потрясенно пробормотала она, - как ты думаешь, здесь повсюду все цветет?» - «Совсем необязательно, - отозвался он, - это ведь только один уголок. Сейчас ты занята выращиванием цветов, а дальше будет то, что ты пожелаешь. Но это место все равно никогда никуда не денется» - «Знаешь, я уже знаю, чем хочу заниматься, кроме цветов, которые конечно, тоже будут. Я буду шить одежду-настроение. Для счастья и для задумчивости, для полета и для расслабленного отдыха. Только отчаяния и тоски не будет в моем ассортименте. Разве что меланхолия и легкая грусть – по желанию заказчика». «Я стану первым клиентом: ты сошьешь мне костюм, чтобы быстрее приходили в голову идеи картин». - «Вы умеете разговаривать?» - обратилась она ко всему вокруг. «Да» - прошелестели цветы, «Умеем», - отозвались деревья, «Еще бы» - громыхнуло небо, «А как же» - прожурчала вода. Виана счастливо засмеялась, но тут голова ее закружилась, и она упала бы, если бы Рен не держал ее крепко. «Тебе надо отдохнуть, - сказал он ласково, - мы скоро вернемся сюда» - «А где же выход?» - «А где захочешь. Просто представь себе вход в наш сад, и он появится там, где представишь» Она присмотрелась, и дверь тут же нашлась. «Теперь тебе надо лечь» - «Нет-нет, Рен! Я действительно устала и должна отдохнуть, но сперва мне нужно к Стражу!»
 
И вот они стоят перед Стражем. «Теперь ты уже совсем наша», - ласково говорит он. Его слова уже давно не кажутся ей раскатами грома, а звучат четко и внятно. «Спасибо тебе за все, - шепчет она, - какое счастье, что у меня тогда порвалась сумка, и какой ужас был бы, если бы этого не произошло!» - «Случайностей не бывает, - мягко отвечает Железный Страж, - никакая лямка не рвется просто так». - «Значит, ты это все подстроил с самого начала?» - задыхается она потрясенно. «А что такое – самое начало? Любое мгновение – это начало чего-то, оно всегда предлагает человеку выбор – тот или этот. Мне надо было только подложить тебе под ноги нужную дорогу, но только от тебя зависело, ступишь ты на нее или нет. Так что решала каждый раз ты сама». - «Но я бесконечно благодарна тебе за то, что ты вообще обратил на меня внимание и предложил этот выбор!» - «Ну как я мог не заметить и не стать хранителем девушки, - в голосе Стража сквозит неожиданная нежность, - способной, очутившись на площади незнакомого города, дружески приветствовать торчащего там железного истукана?»
 
29 марта – 12 апреля 2008 года.
  
yulen_ka: (Венеция от пана Зюзи)

Я совершенно не собиралась этот текст постить, но Эли настаивает, а чего не сделаешь ради собственного ребенка?
Я не сомневаюсь в том, что кроме него, это будет интересно разве что Ленке ([livejournal.com profile] chichikdachik), но ей-то я могла бы и в домашней обстановке показать. Ну да ладно, надеюсь, что никому не причиню особых неудобств, просто не открывайте кат, и все.

короткое пояснение и собственно текст )


Это начало. Если кому-то будет интересно (в чем я искренне сомневаюсь), то может быть, будет и продолжение.

Шабат шалом всем-всем!

 


Продолжение

yulen_ka: (Июнь 2010)
Итак продолжим наши игры. Я до сих пор так и не собралась еще рассказать о ханукальном чуде, которе произошло со мной во время зажигания седьмой свечи, то бишь 10-го декабря сего года.

yulen_ka: (Июнь 2010)
Что-то давненько со мной не случалось всякого необычного, скажете вы. Ну так "их есть у меня" :)
Целых два, одно чудо ханукальное, произошло оно аж 10 дней назад, но начну я со второго, которое случилось в аккурат сегодня. Итак:

yulen_ka: (лето 2007-го)
Т.е. в технике я совершенно не разбираюсь, это жизненный факт. Поэтому я расскажу вам эту историю под знаком вопроса, может, кто-то объяснит мне, что она, в отличие от предыдущих, самая обыкновенная, и ничего "удивительного рядом" в ней нет. Хотя несколько умных и технически подкованных людей, в том числе и мой сын, сказали, что вообще-то такого не бывает, но что я - это особь статья, так что все же удивительное да рядом.

Произошло это позавчера, в понедельник то бишь, я просто написать еще не успела. А началось все еще в пятницу. Именно в пятницу у меня сгорел кабельный декодер, через который в телевизор попадает вся та муть, которую он нам показывает. Декодер фирмы НОТ. Для неизраильтян - это латинские буквы, а не русские, по-русски ближе всего будет ХОТ. Кабельное телевидение. Бывает еще спутниковое, но не у меня.

yulen_ka: (Июнь 2010)
Кто-то, прочтя мои предыдущие истории из цикла "удивительное рядом", заметил, что возле меня стирается граница между мирами :) Вот вам свеженькая - вчерашняя - история из той же оперы.

Захотелось мне вчера проверить один эпизод из "Хроник Амбера". Взяла я книжку, посмотрела то, что хотела, и увлекшись, стала читать дальше. А речь там шла о том, как к Мерлину попало несколько голубых камней, как выяснилось, что они опасны, и он от них избавляется, но оставляет себе один трофей: пуговицу с тем же камнем, чтобы попозже спрятать ее в надежном месте. Как по дороге он подвергается очередному нападению, но в конце концов прячет пуговицу в тайник.

Читаю я про все это, а тут как раз кончается суббота, и решаю я включить компьютер, чтобы узнать, что происходит в мире, т.е. в ЖЖ. Захожу в комнату, где стоит компьютер, включаю свет, и... вижу на клавиатуре что-то кругленькое и голубенькое, по виду похожее на пуговицу. Я замерла обалдело, потом на цыпочках подошла к столу. 

Все чудесатее и чудесатее )
yulen_ka: (июль 2009)
Расскажу-ка я вам про свои сны, терять ведь мне уже нечего, репутации моей после последних постов "с сумасшедшинкой" падать уже некуда, так что терпите. Или не читайте, кто что выберет.

 

Так что же мне снится? )
yulen_ka: (9/6/06)
Замечательная [personal profile] ortivika, мгновенно откликнувшись на мое мечтательное пожелание, немедленно создала новое сообщество: [profile] chudesnik. Как она написала во вступлении:

"С нами случается невероятное количество чудес, но не все подмечают их, не все видят руку Творца. Это сообщество открыто для тех, кто хочет рассказать о том или ином примечательном происшествии, сбывшемся сне, необыкновенном приключении... Обо всём том, что показалось чудесным. 

И слово ЧУДО будет главным определяющим контекстом для этого журнала.
Добро пожаловать! Всем верящим в чудеса - дверь открыта настежь:))"

Я собираюсь постепенно перепостить туда свои истории и обращаюсь с просьбой ко всем, кто в комментах рассказывал о чем-то подобном, а также вспоминал такие случаи в своих ЖЖ: не поленитесь и перенесите их в это сообщество. Жаль, если никто, кроме прочитавшего коммент, не сможет узнать о том неординарном, что со всеми нами происходило.

Всем, кто постится - пусть будет легко. Лично для меня самое сложное обойтись без воды. 9-го ава я всегда беру отпуск - дома легче, поэтому 17-ое тамуза для меня проходит тяжелее всего: время жаркое, а надо добираться на автобусах до работы и с работы, на работе сумасшедший дом, как всегда, да еще сегодня вторник, так что после работы нужно ехать на бейт мидраш. Но я надеюсь, что этот день чудесным - в стиле этого и последних моих постов :) - образом пройдет легко не только для меня, а и для всех.

yulen_ka: (июль 2009)
А давайте я вам расскажу об интересных вещах, случавшихся с моими родителями. А то что это - все о себе да о себе. Тем более, что разные странности, происходившие с ними, совершенно не похожи на те, что случались и случаются со мной. В качестве предисловия скажу, что ни маме ни папе ничего похожего на экзальтированность никогда не было свойственно, оба они всегда были очень разумно и трезво мыслящими людьми. Но при этом никогда не пытались загнать реальность в прокрустово ложе каких-либо общепринятых теорий. Т.е. то, что было, то было, и никто не пытался замалчивать непонятные и необъяснимые факты, раз уж они происходили.

Случаи из жизни )
yulen_ka: (Июнь 2010)
Вот вам к субботе смешной подарочек из области неизведанного. Случилось это недели три назад, так что свеженькое. 

Таинственные приключения творога )
До сих пор, вспоминая об этом происшествии, я смеюсь. Надеюсь, что и вы улыбнетесь тоже.
yulen_ka: (июль 2009)
Как я и обещала, вот еще одна история, перекликающаяся с предыдущей. К ней тоже требуется техническое предисловие.

Я, как многим тут известно, работаю программистом в больнице Кармель в Хайфе. Работаю я там уже больше 21-го года (а до этого 9 с половиной лет работала в больнице Рамбам, а до того год на медицинском факультете Техниона - так получилось, что с самого начала моей израильской профессиональной деятельности я оказалась на медицинском направлении).

Метафизика на службе физики )
yulen_ka: (июль 2009)

Это мне заранее страшно при мысли, как меня сейчас в дурдом определять начнут. Ну да ладно.
Итак, поскольку вы пожелали услышать очередную историю, то теперь пеняйте на себя. Как я и предупреждала заранее, тут речь пойдет об абсолютно ненаучных, если не антинаучных вещах. Не подумайте плохого: я к науке отношусь с огромным уважением и не собираюсь ерничать в ее адрес. Просто у любого проекта есть область определения, а наука - это ведь тоже проект: огромный, многомерный проект, но все равно имеющий четкие границы. И не надо все на свете пытаться загнать в научные рамки. Мы же не пытаемся измерять растояние килограммами. А все потому, что область приложения этого термина ограничена измерениями веса и на расстояния не распространяется.
Это было теоретическое предисловие. Будут и другие - моя история, как хочу, так и рассказываю. Или как могу.

Физика под властью метафизики )

Это не единственный случай такого рода в моей жизни. Могу рассказать еще.



 

Profile

yulen_ka: (Default)
yulen_ka

April 2015

S M T W T F S
   1234
567891011
12131415161718
19202122232425
26 27282930  

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jun. 24th, 2017 07:05 pm
Powered by Dreamwidth Studios